Нелегкая работа тренера

Момент, когда драматизирование в очередной раз взяло верх над умением соотносить вещи, настал перед четвертьфиналом ЧМ-98 против Аргентины. «Находясь в красивом номере с потрясающим видом из окон, я чувствовал себя запертым в темной камере, — рассказывает Хиддинк. — Была хорошая погода для игры в гольф, но я доставал из видеомагнитофона одну кассету с записью игры сборной Аргентины и вставлял другую. Я хотел знать больше, чем можно было узнать. Я хотел подготовиться оптимальнее оптимального. Я просто немного сдвинулся». Он бросился в крайность. На некоторое время. До тех пор, пока не призвал себя к порядку, не выиграл четвертьфинал и не пошел с амбициями, но без крайностей готовиться к полуфиналу против Бразилии.
Между прочим, Хиддинк далеко не всегда был непререкаемым Кам Дон Нимом, главой всех глав, каковым его сделали в Южной Корее во время чемпионата мира 2002 года. Не всегда он был бесспорным авторитетом, каковым стал во время второго прихода в ПСВ. Его преждевременно выгоняли с работы в «Фенербахче», «Валенсии» и «Реале». Он становился жертвой борьбы за власть, попадал в жернова, был перемолот и выброшен. Никакой он не полубог.
В 1995 году он также попал под перекрестный огонь — после того, как начало его работы в сборной оказалось омрачено несколькими поражениями, из-за которых «оранжевые» с огромным трудом вышли в финальную стадию ЧЕ-96 в Англии. «1 января 1995 года его назначили тренером сборной Голландии. С тех пор качество нашей игры и результаты упали до драматически низкого уровня, а репутация нашего футбола испорчена» — так написало одно еженедельное издание в ноябре того года. В отношении Гуса был выбран весьма циничный тон: «Были ли у нас при Хиддинке какие-либо громкие достижения? Да, были. Впервые за долгое время сборная проиграла с разницей более чем в один мяч (Чехия — Голландия — 3:1)». Но тот же журналист подметил и нечто необычное: «Даже от Йохана Круиффа после таких результатов не осталось бы камня на камне, а Гус Хиддинк остается неприкасаемым». Хоть и частично, но это соответствовало истине. На этого тренера СМИ никогда не вели суровую охоту, как случалось ранее, например, с Тейсом Либрегтсом. Позиция по отношению к Хиддинку была критической, но всегда оставалась в целом доброжелательной. Главный редактор одной футбольной газеты назвал его ленивым, но позже снизил тон, употребив слово «расслабленный». Никогда, даже после ЧЕ-96, когда разрозненная сборная выступила много ниже своих возможностей, критика не была по-настоящему злобной. Почему так? Может, потому, что Хиддинк — приятный и корректный человек? Ведь такой сорт людей имеет больший карт-бланш даже у самых циничных футбольных журналистов. Вероятно, последние распознали в нем любителя, который стремился побеждать, показывая красивую игру. Или они видели в нем самих себя — романтиков, которые часто скрываются за личинами самых язвительных писак; мальчишек, которые просто любят возиться с мячом и мечтают забить за «оранжевых» победный гол на последней минуте финала чемпионата мира?
Хиддинк производит впечатление человека, который понимает журналистов и даже выказывает определенное уважение к роду их деятельности.
И он, в свою очередь, тоже может рассчитывать на понимание. А с течением времени уважение к его персоне существенно выросло.
Кроме того, Хиддинк никогда не был деланым, как это принято говорить, используя футбольные термины. Он всегда оставался самим собой и никогда не уходил далеко от образа ахтерхукского чурбана — в позитивном смысле этого слова. «Нужно быть порядочным и честным в общении с людьми. В противном случае счастья не видать», — говорил Гус, едва став тренером. «До тех пор, пока не почувствуешь настоящую фальшь», — добавил он в 1996-м, дав понять, что однозначно имеет в виду самого себя.
Хиддинк хранит верность однажды занятой позиции, принятому решению, а также прошлому. Многие годы он является абонентом радиоканала левого толка VPRO и сам говорит: «Всегда им останусь». Иметь в жизни немного твердости необходимо. Он все так же ходит в старое кафе «Янсен» в Дутихеме. Встречается со старыми друзьями, слушает блюз — и так будет всегда.